Это не дневник. Не сообщество по интересам.
Это просто мой персональный цитатник современной лирики.

Выражаю огромное спасибо всем присутствующим здесь авторам...)


Если Вы нашли себя среди авторов и вас это не устроило (либо Ваше имя не указано), ради Бога, пишите на умыло, сговоримся.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:03 

Вечно пораженщина (с)
Одеваться в черное. Плакать черным. Это так по-бабьи - и так по-вдовьи. Все-то разное с ней у нас, кроме цвета глаз, но мои - оленьи, ее - коровьи. Ну зажми мне рот чем-нибудь, давай, перекрой невидимый кровосток, а не можешь губами - хотя бы дай, черт с ним, свой носовой платок. Ты не знаешь, как я до тебя жадна, я бы выпила, съела тебя одна, я б зажмурясь вылакала до дна, под язык, подкожно и внутривенно, беспощадно, яростно, откровенно. Только, видно, третий закон Ньютона чтим тобой превыше других законов, и поэтому с равной ответной силой ты всегда стремишься к чужому лону, и кого-то еще называешь милой, и целуешь чьи-то глаза коровьи, а мои уже заливает кровью, я не знаю, чем закрыть эту рану, я не знаю, сколько еще осталось. Я, наверно, слишком рано сломалась. Я, наверно, больше уже не встану. Я, наверно, стану бескровной куклой - белый воск, шелка и холодный бисер - или просто вся распадусь на буквы бесконечных этих надрывных писем, что летят, летят, как стрела без цели, всё летят, сливаясь с лазурной высью, в изумительные акварели, между звезд летят и планет, конечно, и других прекрасных небесных тел, всё летят - и это продлится вечно. Ну а ты - слезай. Прилетел.

© Анна Ривелотэ

@темы: ссылка на автора, Анна Ривелотэ

08:47 

Вечно пораженщина (с)
Если ты про мать - редко видимся, к радости обоюдной,
Если ты про работу – то я нашла себе поуютней,
Если про погоду, то город наполнен влагой и темнотой.
Если вдруг про сердце, то есть два друга, они поют мне:
«Я не той, хто тобі потрібен,
Не той,
Не той».

Если ты про моих друзей – то не объяснишь, как.
У того дочурка, у той – сынишка,
С остальными сидим на кухне и пьем винишко,
Шутим новые шутки и много ржем.
Если ты про книжку – то у меня тут случилась книжка.
Можно даже хвастаться тиражом.

Я даю концерты, вот за три месяца три столицы,
И приходят люди, приносят такие лица! –
Я читаю, травлю им всякие небылицы
И народ, по-моему, веселится.
И мне делается так пьяно и хорошо,
Что с тобой хотелось бы поделиться –
Если б ты когда-нибудь да пришел.

Память по твоим словечкам, вещам, подаркам,
Нашим теркам, фоткам, прогулкам, паркам –
Ходит как по горной деревне после обвала.
А у бывшей большой любви, где-то в ноябре
Первенец родился, назвали Марком.
Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе,
Если бы когда-нибудь забывала.

Что ты делал? Учил своим параноидальным
Фильмам, фразам, таскал по лучшим своим едальням,
Ставил музыку, был ближайшим, всегдашним, дальним,
Резал сыр тупой стороной ножа.
За три года не-встречи дадут медаль нам.
Правда, руку на сердце положа,

Где-то после плохого дня или двух бутылок
Мне все снится твой кругло выстриженный затылок;
Иногда я думаю, что с тебя
Началась череда всех вот этих холодных и милых
Вежливых, усталых, кривых ухмылок
Мальчиков, что спят со мной, не любя.
Просто ты меня больше не защищаешь.
Вероятно, ты то же самое ощущаешь,
Где-то в самой чертовой глубине –
Хотя дай тебе Бог,
чтоб не.

© Вера Полозкова

@темы: ссылка на автора, Вера Полозкова

16:12 

Вечно пораженщина (с)
влюбленные красят небо
в единственно верный цвет
ты пьешь огромные луны
меня пеленает рассвет
и стонут тоской километры
и превращаются в мили
неважно что я стал не первым
неважно кого мы любили
неважно что ты испугалась
и первая ночь вышла грубой
неважно что оба смущались
толкались губами в губы
неважно что не получилось
неважно что порознь уснули
неважно что всех кто нас любит
мы без труда обманули

неважно что ты так же влажно
интимно куришь со всеми
неважно что я задыхаясь
стою: наблюдаю зверею
неважно что чудом не влипли -
спасли 0.4 промилле
неважно что будь мы солдаты
уверен друг друга б прикрыли
неважно что я тебя старше
неважно что мясо не в моде
иные проводят время
а наше бежит а не ходит.

неважно бейби арагулы -
неважно что все покемоны -
я их зову робеспьюши -
укутаны в пластика кокон
неважно что ты мое имя
боялась сказать будто вето
неважно что падая навзничь
ловил тебя. плавились кеды
неважно неважно неважно
мы обреченно детальны
а знаешь что важно? я в мае
сорвусь. обещаю. встречай меня...

© Диана Арбенина

@темы: Диана Арбенина

03:57 

Вечно пораженщина (с)
И он делается незыблемым, как штатив,
И сосредоточенным, как удав,
Когда приезжает, ее никак не предупредив,
Уезжает, ее ни разу не повидав.

Она чувствует, что он в городе - встроен чип.
Смотрит в рот телефону - ну, кто из нас смельчак.
И все дни до его отъезда она молчит.
И все дни до его отъезда они молчат.

Она думает - вдруг их где-то пересечет.
Примеряет улыбку, реплику и наряд.
И он тоже, не отдавая себе отчет.
А из поезда пишет: "В купе все лампочки не горят".
И она отвечает:
"Чёрт".

© Вера Полозкова

@темы: ссылка на автора, Вера Полозкова

16:22 

Вечно пораженщина (с)
Ты стони над ней, ты плачь по ночам над ней, или что там еще умеешь - тебе видней, а меня не слушай, я-то давно на дне,
Вот уж сорок дней.

А она рыжа в кудрях, а она тонка, а она открывает дверь тебе до звонка, а она легка в кости и в руках мягка -
И нашла себе дурака.

Ты в обиду ее не даешь, ты вообще хорош, ты пуд соли ешь, последний ломаешь грош, ты ее защищай от бури и от порош,
А меня не трожь.

Вам-то в рай, вам нынче каждый дворец - сарай, примеряй ее, придумывай, притирай, ты в ее огне, в руках у нее сгорай,
А меня - сдирай.

Ты бросай плащи под ход ее колесниц, ты пиши ей "только без меня не усни", ты мотайся по дорогам и падай ниц
От ее ресниц.

Вырезай меня, под горло, под корешок, закрывай на ключ, остатки сложи в мешок, если был вопрос - то он навсегда решен,
А ответ смешон.

Ты иди себе, не смотри, как я здесь стою, ты, дурак, мою пригрел на груди змею, думал, я хожу по струнке, всего боюсь,
А вот я смеюсь.

Так что ты ее люби, кувыркайся с ней, езди в лес, ходи ботинками по весне, обнимай ее, прижимайся еще тесней,
А со мной - не смей.

А она в такие верует чудеса, пусть она запомнит все твои адреса, у нее в глазах открытые небеса,
У меня - джинса.

Только ты ее не пусти, ты сжимай в горсти, пусть она у тебя не плачет и не грустит, а когда она устанет тебя пасти -
Ты ее прости.

Пусть она тебя разденет, пусть оголит, ведь она живет, внутри у нее болит, пусть она тебя возрадует, окрылив,

Для моих молитв.

© Вера Полозкова

@темы: ссылка на автора, Вера Полозкова

22:41 

Вечно пораженщина (с)
Нужно сделать так много дел,
Ограничить себя в еде,
Надо в комнате пол помыть
И не ныть о вреде зимы,
Выйти из дому наконец,
Перестать утопать в вине
И готовиться к февралю...
А я просто ложусь и сплю.
Мне хреново, вот я и сплю.

© Леди Лайя

@темы: Леди Лайя, пользователи @дневников, ссылка на автора

02:58 

Вечно пораженщина (с)
Он так смеется... лучисто-ясно, куда там звону от бубенцов,
Он приглашает на бал опасность, с улыбкой глядя в ее лицо,
Он может ночью играть на крыше, затеплив в небе свою свечу,
Бывает трогательным, бесстыжим, и сумасшедшим - совсем чуть-чуть.
Лукавый взгляд, золотая челка и длинный тонко-прозрачный шарф...
Он пишет музыку из осколков, и разноцветна его душа,
Он любит ветер, он дышит морем, оно течет у него в крови,
Но все леса его песням вторят, он хрупко с листьями перевит,
Он ловкий фокусник, но при этом смешно-доверчиво всем открыт...
Он очень любит свою планету, хоть в пальцах может вертеть миры.
Ему летать - это очень просто, он так похож на забытый сон.
Его всегда обнимают звезды, они смеются почти как он.
Он никогда не сидит на месте, он так свободен и одинок...
Но в миг, когда ты с ним рядом, вместе, тебе не страшно и не темно,
Хрустально-нежно цветут бутоны, он улыбается и молчит.

...И хочешь, грея его ладони, шепнуть заветное "приручи".

© Леди Лайя

@темы: ссылка на автора, пользователи @дневников, Леди Лайя

23:37 

Не раздумывай, приезжай.

Вечно пораженщина (с)
Если ты не знал, я живу в портовом городе, в полустолице.
Таким, как я, здесь по любому поводу дурно спится.
Так вот, если ты умеешь рассказывать небылицы,
Если есть душа, дабы было чем расплатиться,
То не раздумывай. Приезжай.

В нашем городе из-под неба выдернуто плечо атланта,
Оно падает навзничь центнерами дождя.
В нашем городе живут не люди, а памятники утратам
Человечества: из Адамовых рёбер до нашего дня
Уцелело пять миллионов, и все обитают здесь.

В каждом, смотри, и тонкость, и стать, и спесь,
Сегодня февраль, и люди живут подо льдом и снегом:
Кто мхом, кто камушком, кто побегом.
И да, Святой Валентин, вас поздравляют коллеги,
Просят поставить песенку Only you.

Живущие здесь лишены эффекта присутствия,
У нас есть особый род духовности – проституция,
Мы свои золотые мечты продаём с молотка:
У католического ли костёла,
С книжного ли лотка.

Приезжие пробуют жизнь оттенка топлёного молока,
Не умеют еще распробовать с первого запаха и глотка,
А она, между тем, чертовки вкусна и легка.
Так что я жду тебя с первой же переменой здешнего ветерка
С невнятного на попутный.

© Ксения Желудова

@темы: ссылка на автора, Ксения Желудова

04:01 

Вечно пораженщина (с)
Когда Стивен уходит, Грейс хватает инерции продержаться двенадцать дней.
Она даже смеется - мол, Стиви, это идиотизм, но тебе видней.
А потом небеса начинают гнить и скукоживаться над ней.
И становится все темней.

Это больше не жизнь, констатирует Грейс, поскольку товаровед:
Безнадежно утрачивается форма, фактура, цвет;
Ни досады от поражений, ни удовольствия от побед.
Ты куда ушел-то, кретин, у тебя же сахарный диабет.
Кто готовит тебе обед?

Грейси продает его синтезатор - навряд ли этим его задев или отомстив.
Начинает помногу пить, совершенно себя забросив и распустив.
Все сидит на крыльце у двери, как бессловесный большой мастиф,
Ждет, когда возвратится Стив.

Он и вправду приходит как-то - приносит выпечки и вина.
Смотрит ласково, шутит, мол, ну кого это ты тут прячешь в шкафу, жена?
Грейс кидается прибираться и мыть бокалы, вся напряженная, как струна.
А потом начинает плакать - скажи, она у тебя красива? Она стройна?
Почему вы вместе, а я одна?..

Через год Стивен умирает, в одну минуту, "увы, мы сделали, что смогли".
Грейси приезжает его погладить по волосам, уронить на него случайную горсть земли.
И тогда вообще прекращаются буквы, цифры, и наступают одни нули.

И однажды вся боль укладывается в Грейс, так, как спать укладывается кот.
У большой, настоящей жизни, наверно, новый производитель, другой штрих-код.
А ее состоит из тех, кто не возвращается ни назавтра, ни через год.
И небес, работающих
На вход.

© Вера Полозкова

@темы: ссылка на автора, Вера Полозкова

19:31 

Вечно пораженщина (с)
1
- Ты знаешь, я жду от тебя ребёнка, сердцу тесно в груди!
По сердцебиенью похоже на девочку, я ходила к врачу.
Давай назовём как меня, Алёнкой? Любимый, не уходи!
- Вот тебе чек. Ты же всё понимаешь. А я проблем не хочу.

2
На джинсах две расплывшиеся горошины, на пульсе ярко-алая полоса.
Да как же ты сумела, моя хорошая, полжизни растранжирить за полчаса?
Без веры невозможно, а верить не во что, и очень просто кажется – раз, и всё.
Пойми, моя хрустальная чудо-девочка, что от себя никто тебя не спасёт.
По зёрнышку, по горсточке – да и смелется, родишь ещё, забудется, зарастёт,
Ведь сколько нужно храбрости, чтоб осмелиться вот так решить на целую жизнь вперёд!
Да лучше ты напейся до нестояния, до марсиан и бешеных поросят,
Но не суди сама себе наказание – тебе твои Хранители не простят.
Наплачься-накричись до пустого донышка, до сорванного горла и синевы,
Но оставайся с нами, моя Алёнушка с глазами цвета выкошенной травы.
А он – ему зачтётся в конечном счёте, но пока он держит небо в своей горсти,
Ты памятью измятой и перечёрканной его исторгни, выплесни, отпусти.

Эпилог

Потом я, наверное, им скажу, что кровь у нас разных групп,
Пока же только целую ладошки ставших родными рук.
Алёнка вчера назвала меня мамой, смеётся – мол, я как ты,
А Саша молчит. Он вообще упрям, но сколько в нём теплоты:
Прижмётся и смотрит, как будто боится, что я потеряюсь вдруг.
…Наверное, я не сумею сказать, что кровь у нас разных групп.

© Lada

12:27 

Вечно пораженщина (с)
И ты могла бы меня спасти,
И это - то, чего я хочу...
© Зоя Ященко и группа "Белая гвардия"


Бродяжка-осень так одинока, я для нее не гашу свечу.
Улыбка - самый надежный кокон, под нею - хрупкий зародыш чувств.
Я в смерче листьев ищу ответы, учусь грозу из тревоги шить...
И как бы мне пропитаться ветром, до исступленья, до дна души?
Играет время со мною в прятки. Пространству даже глумиться лень.
Все мыслеобразы - в беспорядке, все равнодушие - на нуле,
Кидаюсь звездами по колесам, мне этот город - не по плечу,
Теряюсь, брежу, смеюсь сквозь слезы. И это - то, чего я хочу?
Ах, мне бы стать хоть чуть-чуть умнее... но я сжимаю слова в горсти,
И без тепла мои сны тускнеют. Ну, кто желает меня спасти?
Я так привязчива, так нелепа. А колокольчики - динь-динь-динь...
И ты расплавленным темным небом всегда кипишь у меня в груди.

© Леди Лайя

@темы: ссылка на автора, пользователи @дневников, Леди Лайя

16:13 

Вечно пораженщина (с)
Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет,
в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,
солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать,
и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить
со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть
почти что старый. Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник.
Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога хожена, выжжена
и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара -
листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки.
Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить,
мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели.
Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект
ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета.
В августе буду уже студент, нынче - ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа,
завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех
умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой
из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю
я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу
на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь,
семьдесят семь, плачу спиной к составу.
Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце
на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел
меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата,
каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни,
пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. Если мы
скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю,
радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно
валяться и оживать. Можно пойти на реку.
Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке,
в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька
в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав,
где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся,
плачем с ней в унисон, клоуны на арене. "Двадцать один", - бормочу сквозь сон.
"Сорок", - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один -
я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут
вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. Десять -
кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног
и глаз. В августе будет девять.
Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

© izubr (Аля Кудряшова)

@темы: ссылка на автора, izubr (Аля Кудряшова)

23:47 

Светская беседа как один из речевых жанров.

Вечно пораженщина (с)
в спасительной духоте
курительных комнат
говорят, кажется, о любви.
мол, окстись, никого не помни,
но каждого
благослови.

уходи, отпускай,
начинай сначала,
кумачовый вымпел передавай
тем, по кому не плакала
и не скучала.
по глотку, по выдоху
забывай.

приключайся с теми,
кого не жалко
хоронить под грузом
бетонных плит.
но сама подпиливай балки.
и сама подкладывай
динамит.

а поборешь приступ
душевной слабости,
преисполнись гордостью
до краёв.
ты еще посмеёшься
над божьей шалостью,
нет, ну, надо же, выдумали:
любовь.

и не ведая ни бессонницы,
ни усталости,
улетай отсель
исполинской птицей.
но никто не сказал,
что от этой радости
так неминуемо
хочется
застрелиться.

© Ксения Желудова

@темы: Ксения Желудова

13:47 

Ну, купи мне куклу.

Вечно пораженщина (с)
я не люблю слова «позвоночник», «гостиница» и «никогда».
всё, что во мне происходит – отравленная вода,
та, что на дне спасительного колодца.
а у джульетты не было выхода,
кроме как заколоться.

я люблю человека, которого не люблю.
любовь – лишний орган,
дорогая запчасть к организму.
а у тебя – нечеловеческая харизма,
остаётся смотреть, каяться и молчать.
ты – аневризма,
акт вандализма,
каинова печать.

я не люблю говорить о красотах ландшафтов
и о другой душеспасительной ерунде.
вся эта приторная неправда
не растворяется в кислоте.
отче, как прежде, на высоте,
хоть я его ругаю и тороплю.
он смотрит, как я барахтаюсь в пустоте,
как много думаю, мало сплю,
и утешает:
«я тебе детка другого, получше, куплю»

и, представляешь, я то ли верю,
то ли терплю.

© Ксения Желудова

@темы: Ксения Желудова, ссылка на автора

13:52 

Вечно пораженщина (с)
16.02.2010 в 05:57
Пишет Rowana:

Вот он твой город, распахнутый, как пальто,
Я согреваюсь в снежном его подоле.
Город на части рвется, в куски, на доли,
Небом без дна, прогулками по Подолу
И ежедневной утренней суетой.

Вот он твой город, растрепанный, как коса,
Где тишина бьет пульсом, звенит набатом.
Город мне станет мужем, забытым братом.
Утром вернемся в школу, завяжем банты
И не сумеем главного рассказать.

Вот он твой город, протянутый как ладонь,
Я заплетаю яркие нити улиц.
Мы здесь не засыпали, но вдруг проснулись.
Город с утра дрожащий, спешащий улей,
Хмурый, слегка умытый речной водой.

Вот он твой город, и вот она рядом я,
Ночью нам слишком радостно, утром - тесно.
Я здесь схожу с ума и теряю вес, но
Через полгода не отличишь от местной.
Небо вздохнет и вытечет за края.

URL записи

@темы: Rowana, пользователи @дневников, ссылка на автора

01:14 

Не нравится

Вечно пораженщина (с)
Нет, не нравиться, опять не нравиться, что-то колет в левом боку, я устала во всем тебе каяться, бесприданницей на берегу. Улыбаться губами фальшивыми, восемь нот разучить, как стихи, а ты выдернешь, сделаешь лживыми ненаписанные мелом штрихи. Все, что было моим -разбазаришь все, барахло не хранят в сундуках, налетит на меня вновь твое зверье на высоких стальных каблуках. Даже искры в глазах - и те не нравятся, даже в песнях ты видишь подвох, я хотела быть первой красавицей, а меня затоптал полубог. Я не сетую, правда, не сетую, за тобой я с торбою хожу, и с балконов соседских рассветами все углы я твои обвожу. А тебе, понимаешь, не нравиться, хоть я буду семь пядей во лбу, ни красавицей или красавицей, ни царевною на берегу. Ты прости меня, неупокоенную - пахнет дымом моя душа, что пытаюсь одеть корону я, от конфет фольгою шурша, что стою посреди арены, вместо зрителей, судей - лишь ты. И летят в меня лишь сомнения и упреки, а не цветы. Ты прости, что хватаю за руки, вновь ища предначертанный путь, что готовлю чужим твои завтраки и что тщетно пытаюсь уснуть. Что играю твоими насмешками и что сил не хватает играть и что колешь так сильно усмешками, что порой не могу я дышать. Просто мне в паутине маяться надоело последних дней. Хватит, милый. Тебе не нравиться? Так беги отсюда скорей. Улетай вслед за крыльями черными, уходи в унисон дождя. Мне не нравится быть покорною у забытого всеми вождя. Быть смиренною в диких сумерках, быть чужой среди сотен зеркал, быть не нужной тому, кто на кубиках мое имя давно собирал.

© Елена Глазева

@темы: Елена Глазева

01:12 

Небо

Вечно пораженщина (с)
Небо хмурилось и кидалось в прохожих хлопьями, заставляя натягивать на нос шарфы и бежать на автобусы. Небу верилось, что все мечты безнадежно-легкие и плевало оно на все города старинного глобуса. Небо думало - вот бы чайку сейчас из шиповника, да теплей в одеяло из мыслей закутаться и уснуть, но стучало у неба сердце по подоконникам и хотелось все глубже и глубже в том омуте утонуть....

Из любимой чашки, с зонтиком, допивала кофе свой, он напротив дарил ей всего лишь свой взгляд и надежду тонкую. На стене фиолетовой верещали секундами ходики и ломились минутами лучики счастья ее, звонкие. Он был рядом, чужой, в том забавном нелепом свитере. Он руками держал ее душу, с изнанкой путая. Он давился любовью ее, пил ее из бокала литрами, а она - в домашнем халате, смешная, совсем необутая. Он был рядом. Зачем, почему - не хотелось надеяться. Но надежда проникла уже, обхватив горло лапками. Улыбался, светилось сказочно старое зеркальце. Улыбался, а она впопыхах побежала за желтыми тапками.

Озадачилось небо, недюже расшатана психика, это ж надо привидится, словно девиз сумасшествию, и к чему он пришел туда, вновь притяжение? Физика? А она-то, испуганно как, словно паника к бедствию. Рассердилось и выкинуло все запасы бездонно-глубокие, словно пеплом по улицам снег пролетал и окутывал остановки, деревья, постройки из дыма высокие, как следы его от посторонних, случайных, запутывал. Не утешилось небо...Метало, рвало над районами....

Он был близко, хотелось запомнить все шрамы и родинки...Провела по щеке...За окном зазвенело соборами...Ну их к черту, нелепости слов, приворотенки! Он негромко смеялся, она захлебнулась в забвении, провожая его до двери, собирая в пути обстоятельства. Только чтобы ни одного, ну ни одного бы сомнения! Только чтобы ни обиды опять, ни пустого предательства!

Улыбнулось, извечное, светом, все стало понятным и правильным, снег лучился от бликов, таящих чужую историю.

Он не мог бы оттаять он был беспредельно каменным. Она знала, что камень в спектаклях - для бутафории.

Елена Глазева

@темы: © Елена Глазева

11:53 

Вечно пораженщина (с)
Или, к примеру, стоял какой-нибудь поздний август, и вы выпивали на каждого граммов двести: Костя, Оленька, Бритиш, и вы вдвоем.
Если он играл, к примеру, на тринадцатом этаже, то было слышно уже в подъезде, причем, не в его даже, а в твоем.
Что-то есть в этих мальчиках с хриплыми голосами, дрянными басами да глянцевитыми волосами - такие приходят сами, уходят сами, в промежутке делаются твоей самой большой любовью за всю историю наблюдений.
Лето, как муравей, по миллиметру сдает границы своих владений. А он, значит, так жизнерадостен и рисков, что каждый, кто не увидит, сразу благоговеет, режет медиаторы из своих недействительных пропусков и губы всегда лиловые от портвейна.
Излучение от вас такое - любой монитор рябит, прохожий губу кусает, рукавчики теребит - молодой Ник Кейв, юный распиздяйский Санта-Клаус - знать, судьба позвала нас, судьба свела нас, как хороший диджей бит в бит.
И поете вы словно дикторы внеземных теленовостей, которые земляне слушают, рты разинув.
Когда осенью он исчезнет, ты станешь сквотом - полно гостей и совсем никаких хозяев...
И пройдет пять лет, ты войдешь в свой зенит едва - голос все тот же, но вот как-то уже не тянет - у тебя ротвейлер и муж-нефтяник, у него - бодрящаяся вдова.
Тебе нужно плитку под старину и всю кухню в тон, разговор было завязался, но тут же замер: "Есть у вас какой-нибудь дизайнер?"
И приедет, понятно, он.
Ну ты посидишь перед ним, покуришь, как мел бела. Вся та же хриплость, резкость и бронебойность.
Он нарисует тебе макет и предложит бонус, скажет: "Ну ты красавица. Бог берет на слабо нас"
Никаких больше игр в разбойников и разбойниц.
Ну проводишь его до лифта.
До подъезда.
До угла.
У нефтяника кухня так и останется, как была.

© Вера Полозкова

@настроение: Хорошо зацепило...

@темы: Вера Полозкова, ссылка на автора

11:48 

Другое кино.

Вечно пораженщина (с)
Да кто тебя трогает, Господи, не ори ты.
Это просто осколок, никто не целил тебе в живот.
Он похож на героев Алехандро Гонсалеса Иньярриту -
Чья-то скорая смерть во взгляде его живет.

Хранит наркоту в пузырьке от аскорутина.
Носит высокий ворот, как полицай.
Ты точь-в-точь Баттерфляй из последнего фильма Квентина Тарантино -
Та, которой потом отрезало поллица.

У тебя был бронежилет на такие случаи, но истерся от долгой носки.
- Сука, я же люблю тебя. Я люблю тебя.
- Я учту.
Вы почти персонажи Даррена Аронофски -
Два динамика,
отпевающие мечту.

© Вера Полозкова

@темы: Вера Полозкова, ссылка на автора

08:45 

Вечно пораженщина (с)
С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»; она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая». Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота – остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.

© Вера Полозкова

@темы: ссылка на автора, Вера Полозкова

Современная лирика. Цитатник

главная