• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ссылка на автора (список заголовков)
16:03 

Вечно пораженщина (с)
16.02.2010 в 15:29
Пишет Нинквэнаро:

Солнышко.
...а ты ложись, ложись, мое солнышко,
Ты ложись в траву зеленую, высокую,
Падай с гор ручьем, с неба соколом,
Было сладко жить, стало - солоно...


А ты живи, мое солнце, держись,
Ведь ты пока ещё - слышишь? - жива,
Еще достанет на недолгую жизнь
Уменья греться о глаза и слова.
И ты не плачь, мое солнце, не плачь
(ведь за слезами ничего не видать),
Когда холодным камнем станет твой плащ,
Огонь - золой, и горьким снегом - вода.
И только ветер серой крысой шуршит
(здесь даже ветер меж камнями зажат).

А ты дыши, мое солнце, дыши -
На "раз-два-три" вдохнуть, и вдох задержать.
И пусть тебе приснятся теплые сны,
Я рядом буду - целый день или год.

Друг другу мы-то отродясь не нужны,
Да только больше нет у нас никого.

...а ты катись, катись, мое солнышко,
За перевалы, да за горы высокие,
А ветер с гор все бьет в лицо льдом да холодом,
Отравой обернулся мед, железом - золото,
Да и на сердце-то гора, гора высокая...

Не гасни только, не сгорай,
Мое солнышко...


URL записи

@темы: Нинквенаро, пользователи @дневников, ссылка на автора

13:52 

Вечно пораженщина (с)
16.02.2010 в 05:57
Пишет Rowana:

Вот он твой город, распахнутый, как пальто,
Я согреваюсь в снежном его подоле.
Город на части рвется, в куски, на доли,
Небом без дна, прогулками по Подолу
И ежедневной утренней суетой.

Вот он твой город, растрепанный, как коса,
Где тишина бьет пульсом, звенит набатом.
Город мне станет мужем, забытым братом.
Утром вернемся в школу, завяжем банты
И не сумеем главного рассказать.

Вот он твой город, протянутый как ладонь,
Я заплетаю яркие нити улиц.
Мы здесь не засыпали, но вдруг проснулись.
Город с утра дрожащий, спешащий улей,
Хмурый, слегка умытый речной водой.

Вот он твой город, и вот она рядом я,
Ночью нам слишком радостно, утром - тесно.
Я здесь схожу с ума и теряю вес, но
Через полгода не отличишь от местной.
Небо вздохнет и вытечет за края.

URL записи

@темы: Rowana, пользователи @дневников, ссылка на автора

13:47 

Ну, купи мне куклу.

Вечно пораженщина (с)
я не люблю слова «позвоночник», «гостиница» и «никогда».
всё, что во мне происходит – отравленная вода,
та, что на дне спасительного колодца.
а у джульетты не было выхода,
кроме как заколоться.

я люблю человека, которого не люблю.
любовь – лишний орган,
дорогая запчасть к организму.
а у тебя – нечеловеческая харизма,
остаётся смотреть, каяться и молчать.
ты – аневризма,
акт вандализма,
каинова печать.

я не люблю говорить о красотах ландшафтов
и о другой душеспасительной ерунде.
вся эта приторная неправда
не растворяется в кислоте.
отче, как прежде, на высоте,
хоть я его ругаю и тороплю.
он смотрит, как я барахтаюсь в пустоте,
как много думаю, мало сплю,
и утешает:
«я тебе детка другого, получше, куплю»

и, представляешь, я то ли верю,
то ли терплю.

© Ксения Желудова

@темы: Ксения Желудова, ссылка на автора

23:37 

Не раздумывай, приезжай.

Вечно пораженщина (с)
Если ты не знал, я живу в портовом городе, в полустолице.
Таким, как я, здесь по любому поводу дурно спится.
Так вот, если ты умеешь рассказывать небылицы,
Если есть душа, дабы было чем расплатиться,
То не раздумывай. Приезжай.

В нашем городе из-под неба выдернуто плечо атланта,
Оно падает навзничь центнерами дождя.
В нашем городе живут не люди, а памятники утратам
Человечества: из Адамовых рёбер до нашего дня
Уцелело пять миллионов, и все обитают здесь.

В каждом, смотри, и тонкость, и стать, и спесь,
Сегодня февраль, и люди живут подо льдом и снегом:
Кто мхом, кто камушком, кто побегом.
И да, Святой Валентин, вас поздравляют коллеги,
Просят поставить песенку Only you.

Живущие здесь лишены эффекта присутствия,
У нас есть особый род духовности – проституция,
Мы свои золотые мечты продаём с молотка:
У католического ли костёла,
С книжного ли лотка.

Приезжие пробуют жизнь оттенка топлёного молока,
Не умеют еще распробовать с первого запаха и глотка,
А она, между тем, чертовки вкусна и легка.
Так что я жду тебя с первой же переменой здешнего ветерка
С невнятного на попутный.

© Ксения Желудова

@темы: ссылка на автора, Ксения Желудова

23:40 

На сдачи.

Вечно пораженщина (с)
У меня одни стихо-прозы да слезо-смехи, у тебя, я вижу, снова - "здравствуй, ну, как дела?",
Я тебя баюкаю, словно сына, попавшему "на орехи" и пою о том, что себя я не сберегла.
Ты идешь по жизни, небрежно шагая вниз, я парю чуть выше, касаясь твоих плечей,
Мне уже не сложно исполнить восьмой каприз, ты уже боишься признаться, что ты - ничей.
Ты поешь надрывно другим о фальши снов, я тебя вплетаю в них, словно нить макраме.
Изначально сжалилось солнце - спасло улов, и согрело образы, выцветшие на траве.
У меня одни "почему?", "больше уже нет сил", у тебя - "сегодня, наверно, пойдем ко дну...".
..ты меня однажды у вечности попросил и тебе вот дали не вечную, но - одну.

© Елена Глазева

@темы: Елена Глазева, ссылка на автора

11:53 

Вечно пораженщина (с)
Или, к примеру, стоял какой-нибудь поздний август, и вы выпивали на каждого граммов двести: Костя, Оленька, Бритиш, и вы вдвоем.
Если он играл, к примеру, на тринадцатом этаже, то было слышно уже в подъезде, причем, не в его даже, а в твоем.
Что-то есть в этих мальчиках с хриплыми голосами, дрянными басами да глянцевитыми волосами - такие приходят сами, уходят сами, в промежутке делаются твоей самой большой любовью за всю историю наблюдений.
Лето, как муравей, по миллиметру сдает границы своих владений. А он, значит, так жизнерадостен и рисков, что каждый, кто не увидит, сразу благоговеет, режет медиаторы из своих недействительных пропусков и губы всегда лиловые от портвейна.
Излучение от вас такое - любой монитор рябит, прохожий губу кусает, рукавчики теребит - молодой Ник Кейв, юный распиздяйский Санта-Клаус - знать, судьба позвала нас, судьба свела нас, как хороший диджей бит в бит.
И поете вы словно дикторы внеземных теленовостей, которые земляне слушают, рты разинув.
Когда осенью он исчезнет, ты станешь сквотом - полно гостей и совсем никаких хозяев...
И пройдет пять лет, ты войдешь в свой зенит едва - голос все тот же, но вот как-то уже не тянет - у тебя ротвейлер и муж-нефтяник, у него - бодрящаяся вдова.
Тебе нужно плитку под старину и всю кухню в тон, разговор было завязался, но тут же замер: "Есть у вас какой-нибудь дизайнер?"
И приедет, понятно, он.
Ну ты посидишь перед ним, покуришь, как мел бела. Вся та же хриплость, резкость и бронебойность.
Он нарисует тебе макет и предложит бонус, скажет: "Ну ты красавица. Бог берет на слабо нас"
Никаких больше игр в разбойников и разбойниц.
Ну проводишь его до лифта.
До подъезда.
До угла.
У нефтяника кухня так и останется, как была.

© Вера Полозкова

@настроение: Хорошо зацепило...

@темы: Вера Полозкова, ссылка на автора

11:48 

Другое кино.

Вечно пораженщина (с)
Да кто тебя трогает, Господи, не ори ты.
Это просто осколок, никто не целил тебе в живот.
Он похож на героев Алехандро Гонсалеса Иньярриту -
Чья-то скорая смерть во взгляде его живет.

Хранит наркоту в пузырьке от аскорутина.
Носит высокий ворот, как полицай.
Ты точь-в-точь Баттерфляй из последнего фильма Квентина Тарантино -
Та, которой потом отрезало поллица.

У тебя был бронежилет на такие случаи, но истерся от долгой носки.
- Сука, я же люблю тебя. Я люблю тебя.
- Я учту.
Вы почти персонажи Даррена Аронофски -
Два динамика,
отпевающие мечту.

© Вера Полозкова

@темы: Вера Полозкова, ссылка на автора

08:47 

Вечно пораженщина (с)
Если ты про мать - редко видимся, к радости обоюдной,
Если ты про работу – то я нашла себе поуютней,
Если про погоду, то город наполнен влагой и темнотой.
Если вдруг про сердце, то есть два друга, они поют мне:
«Я не той, хто тобі потрібен,
Не той,
Не той».

Если ты про моих друзей – то не объяснишь, как.
У того дочурка, у той – сынишка,
С остальными сидим на кухне и пьем винишко,
Шутим новые шутки и много ржем.
Если ты про книжку – то у меня тут случилась книжка.
Можно даже хвастаться тиражом.

Я даю концерты, вот за три месяца три столицы,
И приходят люди, приносят такие лица! –
Я читаю, травлю им всякие небылицы
И народ, по-моему, веселится.
И мне делается так пьяно и хорошо,
Что с тобой хотелось бы поделиться –
Если б ты когда-нибудь да пришел.

Память по твоим словечкам, вещам, подаркам,
Нашим теркам, фоткам, прогулкам, паркам –
Ходит как по горной деревне после обвала.
А у бывшей большой любви, где-то в ноябре
Первенец родился, назвали Марком.
Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе,
Если бы когда-нибудь забывала.

Что ты делал? Учил своим параноидальным
Фильмам, фразам, таскал по лучшим своим едальням,
Ставил музыку, был ближайшим, всегдашним, дальним,
Резал сыр тупой стороной ножа.
За три года не-встречи дадут медаль нам.
Правда, руку на сердце положа,

Где-то после плохого дня или двух бутылок
Мне все снится твой кругло выстриженный затылок;
Иногда я думаю, что с тебя
Началась череда всех вот этих холодных и милых
Вежливых, усталых, кривых ухмылок
Мальчиков, что спят со мной, не любя.
Просто ты меня больше не защищаешь.
Вероятно, ты то же самое ощущаешь,
Где-то в самой чертовой глубине –
Хотя дай тебе Бог,
чтоб не.

© Вера Полозкова

@темы: ссылка на автора, Вера Полозкова

08:45 

Вечно пораженщина (с)
С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»; она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая». Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота – остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.

© Вера Полозкова

@темы: ссылка на автора, Вера Полозкова

22:41 

Вечно пораженщина (с)
Нужно сделать так много дел,
Ограничить себя в еде,
Надо в комнате пол помыть
И не ныть о вреде зимы,
Выйти из дому наконец,
Перестать утопать в вине
И готовиться к февралю...
А я просто ложусь и сплю.
Мне хреново, вот я и сплю.

© Леди Лайя

@темы: Леди Лайя, пользователи @дневников, ссылка на автора

22:37 

Свежее, прекрасное, прямиком от автора

Вечно пораженщина (с)
15.01.2010 в 18:45
Пишет Леди Лайя:

Снег колюче целует губы, подставляет тугие плечи.
Есть такая любовь, что губит. Есть такая любовь, что лечит.
И настолько в душе лилово, что на звезды - не наглазеться.
Есть стихи, что ты пишешь словом. Есть стихи, что ты пишешь сердцем.
Я мечусь по сугробам слепо, облака обнимаю жадно.
Есть такие, кто жаждет неба. Есть и те, кого небо жаждет.
Тот, кто сам за себя в ответе, не боится зимы и риска.
Есть те искры, что гасит ветер. Есть горящие вечно искры.
Можно выбить стекло балкона, можно душу в январь оправить...
Есть падения по закону. Есть полеты превыше правил.
И гуляет мороз по коже, белоснежный узор рисует...
Есть мечты - на туман похожи.
Есть мечты...

но не буду всуе.


печальное дополнение, которое лучше не читать

URL записи

@темы: Леди Лайя, пользователи @дневников, ссылка на автора

23:05 

Вечно пораженщина (с)
Нет, я чту теперь документы:
Договоры, уставы, пакты.
Только веские аргументы.
Только хрустко сухие факты.

Можешь хмуриться большелобо
И сощуривать взгляд медузий –
Я упорно взрослела, чтобы
Не питать никаких иллюзий.

И теперь, когда слита щелочь
И промыты кривые колбы:
Ты неслыханнейшая сволочь.
Ты прекрасно мне подошел бы.

Злополучно, многострадально,
Изумительно и упруго –
Мы ведь скроены идеально,
Исключительно друг для друга.

Черный с белым, кровавый с синим
Мы б лучились таким сияньем!
Как же там?.. – я была бы инем,
Ты, понятно, суровым янем.

Это было столь очевидно,
Что добром не могло кончаться –
Мы раскланялись безобидно.
Мы условились не встречаться.

Шутим в письмах о грозной мести,
Топим в лести и ждем ответа.
Мы так счастливы были б вместе,
Что и сами не верим в это.

© Вера Полозкова

@темы: Вера Полозкова, ссылка на автора

18:17 

НеСказки. Мэри.

Вечно пораженщина (с)
Леди Мэри идет, улыбаясь небрежно домам,
И за ней - целый шлейф восхищенных улыбок ответных.
Мэри - сильная женщина, всем управляет сама,
Кроме только простых перемен направления ветра.

Няни лучше ее не сыскать и на целой Земле.
Элегантность в перчатках, что зонтиком строгим крылата.
Мэри просто приходит. И с ней не захочешь взрослеть.
Раздает свою жизнь по минутам, не требуя платы.

Мэри вечером гасит все лампы и смотрит в окно.
Вдруг изменится что-то, когда переменится ветер?..
Знать, что ты совершенство - прекрасно.
но каждую ночь
Мэри слышит, как плачут ее нерожденные дети.

© Леди Лайя

@темы: Леди Лайя, пользователи @дневников, ссылка на автора

18:16 

Вечно пораженщина (с)
Узнай этот день по лязгу чужих ключей,
По запаху кофе, что просочился в двери,
По сладкому шепоту: "Ты все еще уверен,
Что будешь, как раньше - пьяный, смешной, ничей?"

По дрожи чужой ладони в твоей руке,
По звону цветных сережек, по танцу жестов.
По шелку постелей, где жарко, темно и тесно,
По жадному вдоху после "прости, окей?"

По рюмкам абсента, если в груди саднит,
По россыпи волосков и родимых пятен.
По каждой минуте, когда ты почти что спятил,
Но так и не смог осмелиться позвонить.

По смыслу, который каждый из нас искал,
По вороху снимков, что ты нашел намедни,
Где русые пряди блестят золотым и медным
И вьются на слишком белых моих висках,

А пальцы укрыты мелкой цветной пыльцой...
По косам пустых аллей, по дыханью улиц,
По сонному скверу, где я засмеюсь, целуясь
И где не сумею вспомнить твое лицо.

© Rowana

@темы: Rowana, пользователи @дневников, ссылка на автора

18:14 

Яблоки на траве.

Вечно пораженщина (с)
Кто-то чужой меня гладит по голове; одну пятую жизни я знаю его – сто лет; мне пятьсот, я правей и правдивей всех королей и светлей, чем все женщины на земле. У меня в саду лежат яблоки на траве, мы с чужим собирали их век назад, скрипнет дверь, свет, как дождь, упадет в глаза; мне пятьсот – и я выросла, он сказал: я теперь готовлю, стираю и берегу – голову, горло и денежки на еду.
Мне пятьсот, я все жду – тебя, дорогого, жду,
побегу в пургу, по речному льду через берег и в темноту и родным тебя ласково нареку…

А потом возвращусь, потому что мне показалось, крестимся и поём;
тебя нет, дождь в окне плещется, будто бы водоем; мы вдвоем с чужим тебя ждем и пьем чай, вино, яблочное варенье, желтое, как янтарь, и сладкое, словно мед.
Он придет, он придет, он придет, придет, - обещает чужой.
Календарь
мой врет.

Мне пятьсот, я не верю в календари, от зари до зари колыбельные сад поет, спеют яблоки, нам с чужим – лишь зима до седин.
Меня можешь спасти только ты один,
Никаких середин – только ты один.

Ты совсем один.

А с рассветом вдруг становится все живей: сад, поля, а в полях васильки и рожь.

Кто-то чужой меня гладит по голове и обещает, что ты придешь.

© Сфандра

@темы: пользователи @дневников, ссылка на автора

22:50 

чужие мультики.

Вечно пораженщина (с)
двойная сплошная на этом тесте, как правило, заканчивается роддомом
привет подругам, привет невесте, она вот в платье, а вы ведь толком и не знакомы
она смутится и будет плакать глупо запутавшись в кринолинах
а ты просто выпил, ну да, вот так да, а что было делать? да, ты ж мужчина.
потом она со зла или из ненависти сделает аборт, выставит тебя виноватым
ты будешь говорить, что на все был готов, советоваться с братом,
и вы научитесь даже жить вместе, засыпать на одной кровати, летом в парке купите сладкую вату
ты будешь радоваться ее лести, ты будешь говорить, ну конечно, она же не виновата.
будешь выбирать ей шубку к новому году, наушники для айфона, диски в машину.
она будет жаловаться на погоду, звонить твоей маме, поздно менять резину
на зимнюю, словом все как у всех и в штуку назвать блондинкой, и передай мне сахар,
и тебе даже кажется, что твой успех в бизнесе как-то связан со свадьбой... а потом - НА ХУЙ!!!!!

да на хуй мне все это нужно? и в своей машине до утра заниматься с другой небезопасным сексом,
и жизнь внезапно наполняется болью, огнем и стрессом.
наконец, чтобы реже бывать дома ты идешь на какие-то курсы, а там раз и я.
и все еще впереди, и это очевидно каждому. и ты надеваешь костюм, надеваешь бутсы, и думаешь: "ну да... ну да".

© майя_Koffsky

@темы: майя_Koffsky, ссылка на автора

22:49 

бессмысленный новогодний вальс.

Вечно пораженщина (с)
какое там писать: с ума бы не сойти, какое там любить: себя бы не утратить, и кофе по утру, и шерстяное платье - все только форма, но - внутри не я. прости. какое там желать: успеть бы отдышаться, какое там дарить: я выхолощен, смят... вот, все что есть держи - улыбка, глупый взгляд, и пара теплых строк = усилие держаться. мерцание гирляд: мой город разнаряжен, вот елки там и тут, вот мандариний смог... у нас теперь почти как и в Европе: бог скучает налегке в одном из мелких княжеств. вот там ему лыжня, а там уже коктейль, отель и интернет, и сплин - безделья спутник... я не могу молчать: мне холодно и смутно, мне хочется любить, но вскользь и не теперь. какое там писать: раздать бы все долги, какое там любить: припомнить бы хоть имя, и все что я хочу - не знать, как ты с другими. пожалуйста, солги. пожалуйста, солги....

© майя_Koffsky

@темы: ссылка на автора, майя_Koffsky

22:46 

детское. предновогодний муд.

Вечно пораженщина (с)
у меня в квартире, прямо в моей кровати спит маленький мальчик. ему всего год.
он обожает разглядывать мои бусы и платья, кататься на лошади и запускать параход
у него по утрам смешно завивается челка, от спанья на щеке остается подуший след
моя черная кошка рядом с ним становится шелковой и молча ныряет поглубже под плед.
холодильник мой разрисован его фломастером, обои и двери от мальчика не спасти,
а я говорю ему: ты вырастешь, станешь мастером, только помедленнее расти.

а его сестре в глаза словно небом накапали: нежная бесконечная голубизна
я однажды пришла к ним, когда они оба плакали и в общем лишилась сна.
она надевает кофту старшей сестры, бесстрашно карабкается на шпильку
ее манят лестницы, горки и все дворы и мне кажется, она вырастет очень стильной
такой совершенно boyish такой mon chérie такой совершенно явственной европейкой
и у нее вполне хватает своих манер, когда она легко разделывается со стейком.
а мне остается только учиться у них или заглядывать в рот и ждать их.
господи, ведь у нее когда-то случится жених, загс, какое-то чумовое платье...

ну а пока... в моей квартире тихий и мягкий свет, лошадь качается, кот вылезает, идет на кухню...
я понимаю, что никогда не скажу им нет. чтобы они ни захотели... и сердце ухнет
где-то в висках.

© майя_Koffsky

@темы: ссылка на автора, майя_Koffsky

22:39 

Она.

Вечно пораженщина (с)
....она утыкает в колени холодный лоб, печалится колко - так, что искрит фонарь,
и все, что мне хочется - это молчала чтоб, чтоб так и молчала, черт побери, она.
сидела в моей машине вот так - одна. смотрела куда-то в сжатые кулаки,
а я глядела бы как изнутри до дна доходят внезапно тени и маяки,
как шею сгибает длинный худой жираф, как лижет щенка чужого сиротка-мать,
как нежность меня накрывает опять стремглав, как я накрываю нежностью... спать, спать, спать -
в машине заснеженной поверх до крыши, влёт и замкнутой в бесконечную темноту:
на стеклах - лед, и в сердце холодном - лед. она на меня не смотрит и я не жду,

что что-то изменится, что-то проистечет, что выберет меж другими и из других
она утыкает шапку в колени, ждет... а я помолчу и не буду от сих до сих
кроить, ушивать, надрезывать, колдовать, затаскивать в прорву слов, оттенять разлом,
смотреть как за окнами тренькая мчит трамвай и думать - она уйдет, я останусь в нем
в дветыщидевятом - на обе ноги хромом, пустом, удивительном, взрезанном тишиной,
и я останусь бессмысленной и немой. опять не с ней, опять и опять не с той...

протру стекло, и ключ поверну - давай! машина урчит как старый согретый кот,
и радио травит джазом sweet lullaby и не остается ни пауз мне, ни длиннот.
ни времени....
лишь восемь минут на дорогу и две на "пока-пока", на вылетевшее воробышком "не грусти"
и три сотни лет на валяние дурака. пока она будет где-то вот так идти....

© майя_Koffsky

@темы: майя_Koffsky, ссылка на автора

10:38 

Тридцать девятый стишок про тебя.

Вечно пораженщина (с)
вот как всё кончается: его место пустует в зале после антракта.
она видит щербатый партер со сцены, и ужас факта
всю её пронизывает; "вот так-то, мой свет. вот так-то".
и сидит с букетом потом у зеркала на скамье
в совершенно пустом фойе

да, вот так: человек у кафе набирает номер, и номер занят,
он стоит без пальто, и пальцы его вмерзают
в металлический корпус трубки; "что за мерзавец
там у тебя на линии?"; коготки
чиркают под лёгким - гудки; гудки

вот и всё: в кабак, где входная дверь восемь лет не белена,
где татуированная братва заливает бельма,
входит девочка,
боль моя,
небыль,
дальняя
колыбельная -
входит с мёртвым лицом, и бармен охает "оттыглянь" -
извлекает шот,
ставит перед ней,
наливает всклянь

вот как всё кончается - горечь ходит как привиденьице
по твоей квартире, и все никуда не денется,
запах скисших невысыхающих полотенец
и постель, где та девочка плакала как младенец,
и спасибо, что не оставил её одну -

всё кончается, слышишь, жизнь моя - распылённым
над двумя городами чёртовым миллионом
килотонн пустоты. слюна отдаёт палёным.
и я сглатываю слюну.

© Вера Полозкова

@темы: Вера Полозкова, ссылка на автора

Современная лирика. Цитатник

главная